Неотчуждаемость внутреннего мира человеческой памяти
Однажды вечером, бродя вдоль озера Зеблингер, я наблюдал, как волны беспощадно смывали песчаные замки детей. Эта картина напомнила мне недавнюю потерю - конфискацию дома за долги. И тут осенило: хотя внешний мир отнимает всё - имущество, статус, даже близких, у него нет власти над тем, что спрятано глубже. Знакомый запах костра из военных походов юности, пение матери перед сном, золотистые панцири майских жуков в руках в те давние дни - никто не украдёт эти хранящиеся во мне миры. Я вдруг ощутил их физически: в груди теплился неприкосновенный заповедник, где время бессильно, а боль выключена. Это и есть подлинный Эдем - доступный в любой момент через извилины нашей памяти.
В последующие дни я намеренно проверял открытие. Когда кредиторы язвили у ворот, я вызывал в уме запах старой парты сельской школы и чувство первого признания в любви. Миг - и я неуязвим. Реальность могла отнять даже тело, но не этот тайный лабиринт. Так, беседа о тщетности земного рая с другом, оплакивающим отчий дом, внезапно кристаллизовалась в ту самую фразу - став спасательным кругом и для него.