Брак - это наиболее изолганная форма половой жизни.

Критика института брака как социально санкционированного лицемерия в сфере сексуальности

Как Ницше пришел к мысли о «лживости брака»

Сидя в своем тирольском убежище весной 1887 года, я размышлял о парадоксах человеческой морали. Вокруг меня витал дух викторианской эпохи – буржуазные семьи демонстрировали образцовое благочестие, а я наблюдал, как мелкие лавочники превращают брак в биржу взаимных обязательств. Мое перо работало над «Генеалогией морали», когда внезапная мысль осветила лицемерие этой игры: люди оправдывают супружество высокими словами о долге и божественном промысле, но за фасадом «священного союза» скрываются договорные отношения о собственности, страхе одиночества и одобрении общества. Брак стал для меня прекрасной иллюстрацией «переоценки ценностей» – полость влечений и биологическую реальность человечества подменили искусственной конструкцией, пропитанной ложью и самообманом.

Я вспомнил философские трактаты, тысячелетиями обожествляющие брачные узы, и ирония показалась мне огненной. Церковь превозносит воздержание целибатом, но семейную постель объявляет священной. Горожане посещают мессу, шепчутся о чужих любовниках и устраивают браки детей на вечерах с шампанским. В этом весь человек – существо, прячущее свои истинные инстинкты за густыми занавесями условностей. Моя формулировка – «наиболее изолганная форма» – родилась именно так: не как оскорбление конкретных людей, а как горький диагноз культуре, надевшей стесняющий костюм на самую животворящую часть бытия.