Мы любим не человека, а его свойства. Не будем же издеваться над теми, кто-требует, чтобы его уважали за чины и должности, ибо мы всегда любим человека за свойства, полученные им,в недолгое владение.

Условность человеческих привязанностей

Рождение парадокса в Версале

Я стоял в зеркальной галерее Версаля, наблюдая, как придворные облепили нового министра — неловкого человека с внезапно полученной властью. Их улыбки были адресованы не ему, а кружевам на манжетах, символу должности, которая через год достанется другому. Внезапно меня осенило: разве обычная любовь не следует той же логике? Мы восхищаемся умом, красотой или добротой — преходящими свойствами. Грустная правда в том, что подлинную сущность человека не знает даже он сам. Тогда почему мы осуждаем тех, кто требует уважение к эполетам или титулам? Ведь они лишь честнее нас в своей конвенциональности.

Эта мысль родилась как ответ на лицемерие салона мадам де Сабле, где восхищались моральными афоризмами, презирая слуг. Я записал её, чтобы напомнить: требование почестей за должность — всего лишь гипертрофированное отражение всеобщего закона. Мы все любим костюмы, а не актеров. Признав это, становится легче прощать человеческую слабость цепляться за внешние атрибуты значимости.