И когда мне становится очень тоскливо, и я уже ничего больше не понимаю, тогда я говорю себе, что уж лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть.

Дилемма достойной смерти и мучительной жизни

Как родилась фраза о последнем выборе

Той ночью в парижской квартире меня разбудил собственный стон — кошмар вновь привёл меня к окопам Вердена. В поту я сел к письменному столу, где лежало письмо от однополчанина: некогда бесстрашный комбат превратился в призрак, ежедневно молящего богов о смерти. В бокале теплел коньяк, а в голове крутились лица друзей. Одни остались в грязи Фландрии молодыми, другие, словно мой корреспондент, влачили жизнь, где утро начиналось с мысли «не проснуться бы». Именно тогда меня осенило: война лишь обострила извечную истину бессилия перед судьбой.

Я видел, как в мирное время люди превращаются в таких же пленников отчаяния — бизнесменов, разорившихся в кризис, учёных, чьи открытия обратились против человечества, влюблённых, переживших измену. Их объединяло одно: они переступили роковую черту, за которой смерть кажется желанной, а жизнь — унизительной каторгой. Вывод пришёл сам: пока в груди теплится страсть к рассвету, даже уход будет торжеством свободы. С карандашом в дрожащих пальцах я вывел на папке рукописи фразу-спасательный круг для всех, кто балансирует над бездной.