Трагическая природа любви
Я наблюдал за ними в госпитале Мезон-де-Пресс — он с перевязанной грудью, она с потухшим взглядом сестры милосердия. Они шептались между перевязок, и в их прикосновениях была та хрупкость, что резала глубже скальпеля. Позже я узнал: он умирал от гангрены, она отдала ему свою кровь. Когда последнюю повязку сняли, в палате осталась лишь тишина. Тогда меня осенило: такова цена любви во времена свинца. Истинное чувство не уходит в закат — оно сгорает в огне, оставляя лишь пепел памяти.
Вечером, допивая коньяк в кабачке на Монпарнасе, я набросал эту фразу в блокнот. Она родилась не из цинизма, а из тысяч раскуроченных жизней. Я вспомнил юноша в итальянских горах, взявших друг друга за руки под пулемётным огнём. Вспомнил журналиста Стадса, вывезшего возлюбленную из Мадрида лишь для её самоубийства. Любовь — это кровоточащая рана, которую мы латаем поцелуями. И я понял: нет счастливого финала, есть лишь передышка перед вечным расставанием.