Легко любить дальних, но не так-то легко полюбить ближних.

Трудность проявления любви в близких отношениях

Чашка чая и откровение в Калькутте

Я помню тот душный вечер в Калькутте, когда ко мне в благотворительную столовую зашла пожилая миссис Рой. Она принесла коробку лекарств для прокаженных — тех самых «дальних», кого все боялись касаться. Мы сели за чай, и вдруг она разрыдалась. Ее сын, талантливый врач, освободил место в своей квартире для беженцев, но она не разговаривала с ним три месяца. «Зачем ставить чужую семью выше родной?» — била себя кулаком в грудь. В этот миг меня осенило: легко помогать незнакомцам, где любовь — односторонний порыв к беззащитным. Но близкие требуют ежедневного прощения их несовершенств. Нетрудного брата или брошенного старика мы примем в приюте, а капризы собственной сестры — уже раздражают. Любить тех, кто может ответить обидой, чьи слабости ты видишь ежечасно — вот истинное испытание сердца.

Позже я наблюдала это в волонтерах: человек днями носит еду в трущобы, а родную мать навещает раз в год. Почему? Дальние — проекция наших лучших «я». Их боль трогает, но не угрожает нашей зоне комфорта. Ближние же вмиг обнажают наше нетерпение, эгоизм, усталость. Именно здесь, а не в экзотических миссиях, проверяется настоящая способность любить.