Мы любим иногда, не ведая о том,
А часто бред пустой любовью мы зовем.

Иллюзии и самообман в любовных чувствах

Рождение афоризма среди театральных кулис

Сижу в парижском кафе после премьеры «Мизантропа», слушаю шум толпы — восхищенный гул соседствует с возмущенными выкриками. Ко мне подходит молодой актёр: глаза горят, он только что признался в любви падкой на ухаживания герцогине. «Она — воздух моей жизни!» — восторженно шепчет он. Но вижу иное: до него днями добивалась сочувствия горничная Марсель, а он, рассеянный, не замечал её дрожащего голоса и рук, тщетно тянущихся к нему. Имя герцогини стал бормотать во сне, назвал это любовью — но как же настойчив был этот бред! Ах, если бы он видел, как два вечера назад Марсель, укрывшись за декорациями, рыдала беззвучно, увидев его мотыльковый порыв. Что это, как не сила настоящей привязанности, которой мы, слепцы, не даём имени?

Вот тогда и сложились злополучные строки в моём дневнике — почти проклятие нашей душевной лени. Мы любим так просто, так буднично, что даже не осознаём глубин этого дара, как не замечаем дыхания. Зато пыльный блеск мимолётного увлечения горделиво именуем вечностью. Отчего так? От страха перед подлинностью, скажу я вам. Принять тягостную трепетность истинной любви куда страшнее, чем воскликнуть театральным голосом о страсти к герцогине, что забудется завтра. Сегодня же подниму этот мотив в новой комедии — пусть люди хотя бы смеются над своей слепотой.