В романах много пишут о хлопотах с сексом и совсем чуть-чуть - о хлопотах с детьми. В жизни соотношение обратное.

Контраст между изображением сексуальных и родительских забот в литературе и реальной жизни

Прозрение среди подгузников и книг

Помню тот вечер, сидя в заваленном черновиками кабинете, попивая остывший чай. Слышу из соседней комнаты крики младшего — сын никак не хотел засыпать. Машу рукой жене: мол, сейчас приду на помощь. Но взгляд упорно цеплял страницу моего романа с очередной любовной сценой. Вдруг остро осознал абсурдность этой параллели: кормя героев страстями, я игнорировал реальность, где вот уже третий час меняю подгузники и пою колыбельные. Писатели, включая меня, словно сговорились преувеличивать сексуальные терзания, выставляя их главным нервом жизни. А быт родительства с его вечными больничными, капризами на детской площадке и перетертыми детскими картофельными пюре будто остаётся за рамками искусства — слишком прозаичным, непривлекательным для драматургии.

Спустя неделю на лекции в университете, обсуждая молодежные романы, я окончательно удостоверился: студенты легко называли десятки произведений с подробными сценами совокупления, но лишь единицы вспомнили описание родительских ночных бдений. Тогда меня осенило: искусство охотно эксплуатирует эротические мотивы для драматизации, но табуирует рутину семьи как прозу жизни. Так родился афоризм — спасибо крикам сына, сокрушившим очередную страницу с искусственными страстями.