Изучать литературу в Гарварде - все равно что изучать женщин в клинике.

Критика оторванного от жизни академического подхода к гуманитарным наукам

Как родилась дерзкая аналогия: исповедь очевидца

Я вспоминаю тот осенний семинар в Гарварде, когда профессор монотонно разбирал «Войну и мир» как биологический образец — измерял «ткань метафор», подсчитывал «клетки эпитетов» в каждой главе. Со мной за столом сидел Рой, бледный от возмущения. Шепнув «Представь, будто это ультразвуковое исследование Шекспира», он внезапно вскинул голову: его осенило. После лекции у пивной бочки Рой махнул рукой в сторону медицинского корпуса: «Вот твоя литература в Гарварде! Читают Достоевского как кардиограмму — фиксируют ритм, но не слышат сердца».

Его фраза вырвалась в тот же вечер, когда студент-хирург хвастался нам поточным анализом женских портретов Рембрандта «с точки зрения анатомических пропорций». «Понимаешь? — шипел Рой, стуча кружкой по столу. — Они ходят по галерее с калипером! Вот и гарвардская филология — препарирует страсть Лариной как патологоанатом. Живое чувство в пробирке!» Так родился афоризм, облетевший весь университет к утру. Мы смеялись, но было больно: наука о человеке забыла самого человека.