...Онегин был продуктом своего класса. Печорин был продуктом своего времени. Иудушка Головлев был продуктом эпохи. Вообще в те времена в России было много всяких продуктов.
Ироничное осмысление социологического подхода к литературным персонажам в русской классике
Рождение иронии: как персонажи стали «продуктами»
Сидели мы как-то в кулуарах литературного клуба, разбирая вечных героев. Сперва коллега-литературовед раскатисто доказывал, что Онегин — чистый продукт дворянства. Второй тут же добавил про Печорина как дитя николаевской эпохи, а третий с жаром объявил Иудушку Головлева порождением капитализма. Температура спора росла, и тут я не выдержал: «Вообще в те времена в России было много всяких продуктов» — выпустил я в наступившую тишину. Глаза собеседников округлились, затем смех прокатился волной. Все поняли мой укол: мы так увлеклись соцанализом, что превратили сложные художественные образы в конвейерные штампы.
Позже осознал, что эта фраза родилась из усталости от литературной моды 60-х годов. Критики словно соревновались, кто убедительнее сведёт героев к «продуктам обстоятельств». Шутка мгновенно разлетелась по редакциям, став неожиданным диагнозом эпохе социологизаторства. Ведь и правда: даже гениальный образ при таком подходе превращался просто в «изделие XIX века» с маркировкой класса. Мой сарказм высветил абсурд — словно человеческая душа умещается в ярлык «произведено в эпоху кризиса феодализма».