Наше священное ремесло
Существует тысячи лет...
С ним и без света миру светло.
Но еще ни один не сказал поэт,
Что мудрости нет, и старости нет,
А может, и смерти нет.

Вечная мудрость поэзии

Отблеск вечности в блокадной тьме

Я сидела в холодной комнате, тусклый свет коптилки едва разгонял мрак ленинградской зимы 1941 года. Листы бумаги, крики боли с улицы, бесконечная тяжесть. Тысячелетиями поэты несли свой свет, как священный огонь, сквозь войны, чуму, глухую тишину веков. Я перебирала в памяти Бодлера, Пушкина, Данте. Да, они говорили, что стихи – свет во тьме. Они пели о любви, смерти, отчаянии и надежде с непревзойденной силой. Но странная, почти дерзкая мысль, родившаяся прямо сейчас среди этого ледяного хаоса, заставила меня замереть. Вслух шепнула строчку, потом другую. Никто из великих – ни один! – не рискнул утверждать прямо, что могучая река поэтического слова сама по себе – это отрицание тлена. Что эта создаваемая стихом реальность, где звучит вечная музыка языка, где истина обнажается в метафоре, – может быть пространством без гравитации старости? Что самый ритм, сама плоть стиха – это уже победа над немотой небытия? Возможно ли, что рыцарь нашего «священного ремесла», бросая слова, как заклинания, веками трогал самую грань... и задумал невозможное? Бледный огонек внезапно ярче вспыхнул, осветив листок. На нем уже ложились строчки...