Пытливое любопытство как движущая сила науки
Сидел я однажды в саду, наблюдая за работой молодого биолога, дотошно изучающего строение цветка ромашки. Его глаза горели живым, почти детским восторгом перед каждой запоздалой находкой. Внезапно пришла мысль: чем он занят сейчас, как не дерзким — почти бесцеремонным, но исполненным благоговейного трепета — проникновением в сокровенные тайны жизни? Он буквально задирал юбку природе! Не грубо, нет, а именно с той нервной, сосредоточенной дрожью первооткрывателя, который знает, что прикасается к великому и чуждому. Азарт этого проникновения, этот священный трепет перед манящей непостижимостью сущего — вот чем натягиваем на жгучую потребность знать неведомое. Мы хотим сорвать покров тайны, разглядеть скрытые механизмы, управляющие миром. И в этой похожей на страсть погоне — подлинный восторг, первобытная радость учёного, который Жан Ростан и уловил в своей вызывающей и точной метафоре.