Жизнь все время отвлекает наше внимание; и мы даже не успеваем заметить, от чего именно.

Неосознанность в потоке повседневных отвлечений

Как родилась мысль о всеобщей рассеянности

В тот дождливый пражский вечер я сидел у окна с дневником, наблюдая за людьми ниже: они неслись под зонтами, колотились о тротуаром словно горох, и вдруг родилась запись. Каждый шаг этих теней уводил их то к делам, то к мыслям о долгах, но всегда — прочь от себя. У потоков жизни дивная коварность: шелест листопада, шепот кофейного стакана, внезапный взгляд незнакомца — крохотные крючки, цепляющие сознание. И сколько бы я ни пытался удержать в поле зрения главное — цель или тревогу, оно словно чадит на ветру. Помню, как погружался в работу над «Замком», а затем ловил себя на часах: брюзгливый тик-так съедал время, но не просторечие образов, а сам его разрыв забывался без следа. Мы не следим за тем, куда пропадает ход часов — мы лишь вечно куда-то опоздавшие.

И этот парадокс — отсутствие не предмета отвлечения, а памяти о нем, встречает меня каждое утро: проснуться в тревоге, спешно заварить чай, и вот уже сумерки, а сквозной вопрос о бытии… тает на губах вместе с паром. Потому и страшит: всякое мгновение оказано на откуп миру, который шуршит, угрожает, чарует, пока вытягивает из нас нить смысла ювелирно тонкой иглой. Пустошь в глазах горожан позже рассказала об этом больше слов.