Просто не хочется верить, что ложь существовала до книгопечатания.
Технологии распространения информации и иррациональное восприятие истории
Печатный станок как козел отпущения
Сижу в своем кабинете, разбирая стопки газет военного времени — все эти листовки сводок, плакаты с обеими сторонами, уверяющими в своей правоте. И вдруг ловлю себя на абсурдной мысли: а ведь когда-то не было этой машины лжи! Представляю XV век: вот Иоганн Гутенберг создает печатный станок, и в этот момент, как Адам, откусивший яблоко, человечество познало ложь в промышленных масштабах. Почему так заманчиво верить, будто до 1440 года люди лишь невинно шептали истины на ухо?
Тут же осознаю глубину самообмана. Разве фараоны не высекали ложь на обелисках? Разве египетский писец не приукрашивал подвиги правителя? Парадокс ведь не в истории лжи, а в моей — в нашей! — потребности идеализировать прошлое, бессознательно делить историю на «до» и «после» технологий. Печатный станок лишь вскрыл то, что всегда жило в людях, но так ужасно удобно делать его крайним — будто признание древности лжи отнимает у нас право тосковать по мнимой эпохе честности.