Многоуровневость эгоизма
Помню тот лекционный день в Гейдельберге, когда Людвиг Фейербах впервые озвучил эту мысль. После доклада о материализме завязалась дискуссия: профессор Зигмунд отстаивал эгоизм как исключительно личную слабость. Фейербах в ответ вскинул руку: «Напрасно вы сужаете проблему! Разве вы не видите – фабриканты, что гробят рабочих ради прибыли, руководствуются корпоративным эгоизмом. Аристократические семьи разоряют крестьян – вот вам эгоизм семейный. Даже наши патриоты, готовые растоптать чужие народы – разве не эгоисты общинного масштаба?» Аудитория замерла. Позже в кабинете Фейербах признался мне: наблюдение за заседаниями франкфуртского парламента стало триггером – политики, декларируя благо народа, проталкивали законы в интересах кланов. Его открытие было горьким: коллективы лишь усиливают человеческий эгоизм, облачая его в благородные мантии.
Тогда же он начал развивать мысль для «Сущности христианства»: религиозные и национальные институты вырастают из потребности сообществ в самоутверждении. Эта концепция перевернула мое представление о мотивах – теперь в каждом семейном споре или дипломатическом конфликте я вижу отголоски той лекционной истины Фейербаха.