Многие могли бы попасть в рай вместо ада, затратив вполовину меньше усилий.

Ироничная неэффективность человеческих усилий в выборе между добром (раем) и злом (адом), подчеркивающая, что саморазрушение часто требует больше сил, чем следование добродетели.

Искра отчаяния в лондонской таверне

Сидя за столиком в «Соколе» под густой пеленой табачного дыма и грохотом кружек, я наблюдал знакомую картину. Том, некогда подающий надежды молодой писака, яростно спорил о чем-то с подвыпившим купцом. Вино лилось рекой, слова становились все громче и злее, глаза Тома налились кровью от ярости и выпивки. Я вздохнул, вспоминая его блестящие ранние работы, похороненные под тяжестью пороков. Когда он швырнул последнюю монету на стойку и гордо заявил, что «заработает еще, стоит только захотеть», меня будто окатило холодным лондонским туманом. Я подошел: «Том, — сказал я тихо ему на ухо, посмотрев на его дрожащие руки и мутный взгляд, — сколько сил, простора для ума и здоровья ты вложил в этот путь вниз? Подумай... достичь рая требовало бы от тебя усилий лишь на половинку.» В его глазах мелькнуло осознание, быстро затопленное новой кружкой. Эта горькая правда, родившаяся в тот вечер, — лишь отражение бесконечной человеческой трагедии. Мы с таким упорством строим свой ад, когда для небес достаточно лишь умеренности и малой доли того же рвения.