Ограниченному обыкновенному человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.

Иллюзия личной исключительности

Момент прозрения на Невском проспекте

Я отчетливо помню тот дождливый вечер в Петербурге, когда мы с Федором Михайловичем наблюдали удивительную сцену в литературном салоне. Молодой дворянин самозабвенно доказывал собеседникам свою гениальность, размахивая никем не изданными рукописями. Его движения были наполнены театральным пафосом, глаза горели фанатичным блеском. Достоевский тихо прошептал мне: «Посмотрите, как легко он уверовал в собственный миф. Самовозвеличивание становится спасением от осознания своей ординарности». Позже, возвращаясь домой под стук колес извозчика, Федор Михайлович развивал эту мысль, отмечая, что подобные иллюзии губчатой легкостью заполняют душевные пустоты. Ему открылась горькая правда: ограниченный ум стремится выдать обыденные мысли за экстраординарные, потому что так проще примириться с самим собой без внутренней работы.

Дни спустя, записывая наблюдения в потрепанный блокнот, я видел, как кристаллизуется этот афоризм о психологии самообмана. Чтобы родилась фраза такой точной чеканки, потребовалось соединение множество подобных сцен, когда самовлюблённая посредственность прикрывалась маской изысканности. Особую горечь этим размышлениям придавало понимание, что подобное искушение могут испытывать не только вздорные аристократы, но и сам наблюдающий за ними Художник — ведь каждому из нас так хочется чувствовать себя избранным перед лицом холодной вселенской равнодушности.