Людей, которые пользуются всеми благами жизни, ничего не стоит вывести из себя; доставить им удовольствие куда труднее.

Парадокс удовлетворённости: как изобилие снижает порог раздражения и повышает запросы к удовольствию

Зеркало для избалованного общества

Я шел по парку Сент-Джеймс в погожий день 1720 года, размышляя о природе людских страстей, когда мой взгляд упал на знакомого лорда — богача, известного роскошными приёмами. Он сидел на позолоченной скамье, бросая крошки павлинам, но лицо его было искажено гримасой недовольства. Подбежавший слуга едва успел подать охлаждённое вино — лорд вдруг с яростью швырнул бокал о землю, ибо напиток оказался теплее на градус, чем он желал. Минуту спустя тот же господин безучастно отвернулся от музыкантов, игравших в его честь сложнейшую серенаду.

В этот миг меня осенило: люди с избытком благ подобны детям, задыхающимся в море игрушек. Их нервы обострены как струны, потому малейшая дисгармония — чуть тёплое вино, пятнышко на камзоле — вызывает бурю негодования. Но насыщенная психика столь притуплена, что для подлинного восторга требует нечто исключительнейшее, почти невозможное. Так рождалась в моём дневнике мысль, ставшая цитатой: изобилие дарует не счастье, а лишь высокомерную ранимость и ненасытную скуку.