Народы так же падки на лесть, как и тираны.

Универсальная восприимчивость к лести

Муза под липами Тюильри

Шёл 1848 год. Сидя в саду Тюильри, наблюдая толпу, ликующую после революции, я размышлял о парадоксах свободы. Передо мной проходили делегации, каждая славословила «волю народа» так же сладко, как придворные когда-то восхваляли Людовика XIV. Внезапно меня осенило: эти люди, разрушившие трон, теперь создали новый культ — культ Народа, и льстят ему с тем же рвением, с каким льстили коронованным особам. Разве народ не требует тех же униженных поклонов, что и тиран? Разве не расцветает от тех же сладких речей?

Мою мысль завершил вечерний доклад: министры, будто бывшие пажи, осыпали народные собрания комплиментами, а толпа рукоплескала, как некогда аплодировала королевским эдиктам. Я понял страшную истину: лесть — вечное оружие, одинаково разящее и повелителей, и тех, кто их свергает. Человек лишь меняет идола, но не меняет жажды слышать то, что ласкает самолюбие.