Я могу управлять Соединенными Штатами и могу управлять своей дочерью Эйлис, но я не могу делать то и другое одновременно.

Борьба между профессиональными обязательствами и семейной жизнью

За кулисами власти: День, когда родилась цитата

Безупречно отутюженный мундир, высоченные стопки докладов по антимонопольной политике, и этот вечный звон в ушах от ответственности. Я сидел в Овальном кабинете, пытаясь сосредоточиться на переговорах с угольными баронами, как вдруг секретарь прошептал: «Мистер президент, мисс Эйлис снова...» Не договорив, он лишь показал на окно. Внизу, на лужайке Белого дома, моя шестнадцатилетняя дочь лихо крутила пируэты на новеньком авто, подаренном ей вопреки моему запрету. Я сгреб документы в кучу и выбежал наружу, грудь сжимало знакомое чувство—ярость отца смешивалась с беззащитностью главнокомандующего.

В радиусе десяти метров от машины Эйлис взглядом остановил двух бледных от ужаса охранников и вдруг осознал абсурдность момента. Вот он—человек, способный укротить тресты и остановить войны, но не могущий просто поговорить с собственным ребенком. Как часто стратегии, работавшие в Конгрессе, разбивались о её насмешливую улыбку. Я выделил Эйлис своего секретаря, дюжину надзирателей, даже психолога из Йеля—но пятничный вечер не вернёшь. Повернувшись к испуганному адъютанту, я выплюнул горькую правду: «В этом весь парадокс: я могу управлять Соединёнными Штатами и могу управлять своей дочерью Эйлис, но не могу делать то и другое одновременно». Слово «управлять» прозвучало как насмешка. Дочь была ураганом, в котором я учился дышать, а страна—весами, где мировой порядок перевешивал отцовские объятия.