Ничтожность материальных ценностей перед духовным величием
Помню, шел я однажды по Невскому проспекту, когда вижу: толпится народ перед особняком новоявленного богача. Тот выставил в окне сундуки с золотом, любуясь собственным отражением в полированных слитках. Напротив же, у Публичной библиотеки, сидел знакомый поэт — пальто пошарпано, но глаза горят. Он только что закончил оду о свободе. Подошли к нему зеваки, дабы поиздеваться: «Эх, мечтатель! Вот купец — тот устроился!». Поэт же молча достал из кармана засохший лавровый лист — единственный дар поклонника за вчерашние чтения. Вдруг луч солнца упал на этот жалкий листок, и он вспыхнул, как изумруд! Люди замерли. Именно тогда меня осенило: целые сундуки золота меркнут перед этим символом бессмертного дара, что переживет века. Так родилась горькая пилюля для всех сребролюбцев мира.
Позже я рассуждал: алчность делает человека рабом мимолетного блеска, тогда как творчество одаривает вечностью. Лавровый лист — лишь знак признания, но в нем заключена неподвластная времени ценность, которой не достичь никакими сокровищами. Купец же с его золотом через год стал банкротом, а поэтову оду до сих пор цитируют. В этом и кроется высшая справедливость бытия.