Добрая половина современной культуры зиждется на том, чего читать не следует.

Критика лицемерия и запретного в основе современной культуры

Как родилась едкая мысль Уайльда о культуре

Помню тот душный лондонский вечер в салоне леди Монтгомери. Я созерцал, как сливки общества — дамы в шелках и джентльмены во фраках — с благочестивым ужасом обсуждали последний запрещенный французский роман. Аромат ханжества витал в воздухе гуще сигарного дыма. Каждый клялся, что не притронулся к этой «гнусной книжице», но я видел по торопливому блеску их глаз — проглочены все главы! Именно тогда меня осенило. Вся наша «утонченная» культура: те самые острые сплетни за чаем, модные жабо и даже картины в академии — едва прикрывают врожденную голую жажду к запретному плоду. Мы осуждаем непристойности, но гредимся лишь тем, что их потребляем украдкой. Так и родилась горькая правда: цивилизация стоит не на мудрости Шекспира, а на шатком фундаменте из продажной бумаги, которую публично клянут и тайно смакуют.