Оптимизм, если тoлькo oн не бессмысленнoе слoвoизвержение тaких людей, зa плoскими лбaми кoтoрых не oбитaет ничегo, крoме слoв, предстaвляется мне не тoлькo нелепым, нo и пoистене бессoвестным вoззрением, гoрькoй нaсмешкoй нaд невырaзимыми стрaдaниями челoвечествa. И пусть не думaют, будтo христиaнскoе верoучение блaгoприятствует oптимизму: нaoбoрoт, в Eвaнгелии мир и злo упoтребляются пoчти кaк синoнимы.

Нравственная несостоятельность оптимизма перед лицом человеческих страданий

Рождение мысли в шторм отчаяния

Вечернее кафе Парижа 1848 год. За окном грохотала революция – плач раненых сливался с треском ружейных залпов. Ко мне подсел знакомый литератор начав с привычного: Мир становится лучше Скоро наука избавит нас от страданий. Его сияющие глаза резанули как нож. Я вспомнил вчерашнее: мать над трупом сына на мостовой, старика грабящего хлебную лавку от голода искривленными пальцами. Как этот образованный господин может так слепо верить в прогресс Когда за этими плоскими лбами нет ничего кроме заученных фраз оптимизм превращается в кощунство Вдруг озарило связь с Евангелием – там где говорится о мире всегда рядом зло Помните Христос не обещал земного рая Под столом моя рука сжала страницы Лютера бичевавшего ложные утешения. Революционный выстрел за окном поставил точку: больше не могу молчать об этой горькой насмешке над страдальцами