Лицемерие общества
Сидя в траурном зале на похоронах коллеги, я слушал панегирики о его «незаменимой мудрости» и «редкой порядочности». Ту же ночь перебирал архив: в служебных характеристиках этого человека значились «пассивность», «склонность к конфликтам» и «неумение работать в команде». Противоречие оказалось оглушительным. Вспомнились десятки похорон, где скорбь стирала реальные черты усопшего, заменяя их лубочным образом. Смерть словно выдавала индульгенцию, превращая прижизненные упрёки в добродетели — осторожность именовали рассудительностью, упрямство принципиальностью.
Размышляя над этим феноменом, я понял: некролог стал ритуалом коллективного самоуспокоения. Живые, освобождаясь от груза недосказанности и упрёков, создают «идеальную версию» покойного. Так родилась горькая истина: единственная характеристика, где критику заменяют панегириком, пишется не для карьеры — для гроба. И оказывается исчерпывающе краткой, ведь жизнь человека умещается в несколько строк всепрощающей лжи.