Идеальное воплощение русского языка искусными носителями
Захваченный шумом парижского бульвара в 1920 году, я листал письма соотечественников – корявые, чахлые, будто русский язык в них задыхался. Но стоило закрыть глаза, и ворох воспоминаний оживлял Толстого с его виртуозными периодами, Чехова с ювелирной выразительностью. Контраст ударил озарением: наш язык похож на дикий алмаз. Его искрящаяся красота, невероятная гибкость и певучесть раскрываются лишь тогда, когда руки мастера отсекают всё лишнее. Так возникла мысль, ставшая формулой: гений носителя – вот волшебный резец.
Позже в споре с Буниным я отстоял эту истину: русская речь лишь глина в руках новичка, но в горниле таланта она плавится в звонкую бронзу, вмещая целые миры чувств. Тогда и родились мои слова – казалось бы, о языке, но на деле о священном ремесле всех, кто берётся ваять смыслы.