Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить.

Социальные привилегии, основанные на красоте

Игра в слепую щедрость

Однажды на репетиции «Мизантропа» я наблюдал за актрисой, игравшей Селимену. Она трижды срывала сцену из-за капризов, но режиссер лишь снисходительно вздыхал. Когда в подобной ситуации другого актера публично высекли, я не выдержал и спросил о причинах столь разного отношения. Мастер театральный усмехнулся: «Замечали ли вы когда-нибудь, как толпа прощает ошибки богини, но казнит смертного за малейшую оплошность?» Тогда я записал в блокнот свою мысль, родившуюся из этого урока лицемерия. В мире, где визуальное обаяние становится валютой, само общество создает для красавицы карт-бланш. Но опасность в том, что мы охотно выписываем эти привилегии впустую, оправдывая несправедливость под предлогом тысячелетних инстинктов.

Сегодня вижу ту же закономерность: менеджер прощает сотруднице-красотке хронические опоздания, суд назначает условный срок эффектной мошеннице, а общество оправдывает скандальную инфлюенсершу. Фраза живет в завышенных чаевых симпатичному официанту, снисходительности к детям с ангельской внешностью и культу снисходительности, где миловидность становится моральным щитом. Грустным парадоксом остается то, что красавицы идут навстречу нашим ожиданиям, а в финале мы сами ненавидим их за ту свободу, которую так щедро даровали.