Великий писатель, хотя бы и очень самобытный, заимствует больше, нежели сочиняет сам: язык, на котором он пишет, - не его изобретение; форма, в которую он отливает свою мысль - ода, комедия, повесть - созданы не им; даже самая его мысль подсказана ему со всех сторон; краски ему уже даны: он привносит только оттенки. Будем разумны и согласимся, что наши произведения далеко не всецело принадлежат нам. Они зреют в нас, но корни их - в питающей нас почве.

Зависимость творца от культурной почвы

Прогулка, подарившая откровение

Помню тот вечер в саду: бронзовые листья клёнов падали в такт моим шагам, а в голове звучал спор с молодым поэтом, кичившимся «абсолютной новизной» стихов. Я вдруг ясно увидел, как корни старого дуба уходят в тёмный пласт земли, питаясь многовековой гумусом. Точно так же, подумалось, писатель черпает силу из почвы культуры. Я осязал слова, которые писал вчера: даже когда мне казалось, что мысль — искра моей души, я узнавал в ней отголоски Сократа, тени Рабле, поступь Вольтера. Язык, формы, образы — это не мой, а наш общий клад, скопленный поколениями. И тогда я прошептал: «Будем же разумны...» — осознав, что истинное творчество не лесной костёр, вспыхнувший из сухого хвороста, а причудливый цветок, выращенный на древней земле.