Я стал другим, новым человеком; а те, для кого существовал только старый «я», смеялись надо мной. Единственно разумный человек был мой портной: он каждый раз снимал заново с меня мерку, тогда как все остальные подходили ко мне со старой и воображали, что она все еще отражает мои действительные размеры.

Трудности признания личностной трансформации окружающими

Лента, которая видит сквозь время

Всё началось, когда я вернулся из Индии, где прожил год в ашраме. Голодание, медитации и встречи с мудрецами переплавили мою сущность — я отказался от прежних амбиций, сменил костюмы на льняные рубахи и начал писать о духовности. Но мои лондонские друзья упорно звали меня «Берни», тыкали в бок со словами «где твоя язвительность?» и поднимали на смех новый образ жизни. Их смех резал душу: я чувствовал себя призраком, к которому обращались как к живому прошлому. И лишь старый портной Сэмюэл спасал меня от этого кошмара. Каждый месяц он молча оборачивал ленту вокруг моей талии, отмечая: «На дюйм уже в плечах, сэр, и осанка иная». Его простые слова становились откровением: пока интеллектуалы цеплялись за мой карикатурный образ, этот работяга с иголкой видел реального человека. В этом секрет мудрости: мерить настоящее, а не хранить в памяти пыльные лекала прошлого.

Как-то раз, наблюдая за тем, как Сэмюэл чинит мой поношенный пиджак, я осознал горечь истины: общество — портной, шьющий нам пожизненные ярлыки. Работая над «Человеком и сверхчеловеком», я вложил эти мысли в уста героя — чтобы мир запомнил: признание изменений есть высшая форма уважения. Пройдет время прежде чем мир догонит нас?