Басмой волосы окрашу, снова буду молодым,
Но не ранее, чем ворон, сможет стать, как я, седым.

Тщетность попыток возврата молодости и неизбежность старения

Рождение строк о басме и чёрном вороне

Ко мне в Бухаре часто приходил старый купец, отчаянно красивший волосы басмой. Однажды он спросил: «Так ли уж безнадёжна старость? Ведь индиго возвращает чёрный цвет покровам!» Я глянул в окно, где галдел стайка воронов. Их перья сверкали, но ни одно не было седым. Меня осенило: природа вершит своё, а человек лишь маскирует истину как ребёнок, натягивающий на лицо рубаху. Казахская пословица про ворона, который поседел бы раньше меня, слилась с этим образом. Мы не властны над временем, как не властны над полётом птицы. Я записал эти строки той же ночью.

Купец позже жаловался, что басма не скрыла ломоту в костях. Его отчаяние стало последней гранью мысли: можно изменить цвет волос, но вернуть силу юности невозможно. Строки о вечном вороне превратились в памятник неизбежному закону бытия. На Востоке их повторяют как предупреждение тщеславным. Философия проста: принимай жизнь с каждой морщиной – это честнее иллюзий.