Женщина, не забывающая о Генрихе Гейне в тот момент, когда в комнату входит ее возлюбленный, любит только Генриха Гейне.

Исключительность внутреннего мира и невозможность разделения истинной душевной вовлеченности.

Узы тайного обожания

Помню вечер, тихий и томительный. Я сидела в затемненной гостиной, оконный платок трепетал от слабого ветра, а в руках у меня лежал томик Гейне – не просто книга, а потаенный мир, полный неистовой страсти, боли и нежности. Каждая его строчка казалась откровением, а он сам – вопросом к моей собственной душе, заставляющим болеть и жить в жарком ритме его стиха. И тут дверь распахнулась. Вошел он, мой тогдашний возлюбленный, признавшийся вчера так страстно и вселяющий искреннюю надежду на будущее счастье. Но его шаги, его живое дыхание, его несомненное «здесь и сейчас» ворвались в комнату – и не ворвались в меня. Мои мысли, как завороженные птицы, не сорвались с ветки стиха, не оторвались от призмы печали Гейне. Этот миг был безжалостным озарением. Не этот человек, стоящий у порога моей жизни с трепещущим сердцем, владел мной в тот миг. Владел им только тот, ушедший в вечность, кто ждал меня на странице. Фраза родилась сама собой – как диагноз. Это значило, что все прежние обещания, все «ты моя единственная» – были ложны перед лицом истинного владельца моего внутреннего пейзажа, Генриха Гейне. Быть в мире с кем-то и принадлежать кому-то – неизмеримо глубже, чем просто находиться рядом. В эту секунду я поняла предательство идеала перед лицом реальности и безжалостную чистоту подлинного поклонения.