Нет места лекарствам там, где то, что считалось пороком, становится обычаем.

Моральная деградация общества и утрата критического восприятия пороков

Как я осознал бессилие лекарств перед испорченными нравами

Помню, как в сумерках, наблюдая за разгульным пиром во дворце Нерона, меня осенила горькая истина. За столом блистательные патриции восхваляли то, что наши предки называли позором: расточительность именовалась щедростью, лицемерие — дипломатией, а жестокость — твёрдостью власти. Я понял: когда порок перестаёт встречать осуждение и вместо этого обрастает оправданиями, он становится невидимым ядом. В ту ночь ко мне пришло осознание болезни нашего времени — цивилизация не гибнет от внешних врагов. Она умирает изнутри, когда общество целует свои оковы, а корицать изъяны считается хуже самих изъянов.

Именно тогда я написал: лекарства бессильны там, где болезнь перестали считать болезнью. Что значат увещевания философа, если разврат называют свободой нравов, а алчность — мудрой экономией? Никакое врачевание не поможет культуре, отвергающей диагноз. Эти слова родились не из книг — они выкристаллизовались из слёз за Рим, подменивший добродетель театром добродетели.