В мое время, когда я еще был помоложе, народ был гораздо крупнее.

Ностальгия и идеализация прошлого

Как родилась мысль о былой силе народа

В один из вечеров 1780-х я сидел в гостиной с молодыми дворянами, и их утончённая хрупкость невольно пробудила во мне контрастные воспоминания. Перед глазами встали картины моей юности: бурлаки с Волги, чьи жилистые спины гнулись под канатами, солдаты Петровской эпохи, переносившие нечеловеческие тяготы, даже городские ремесленники с их налитыми силой руками. Нынче же время приносило новые нравы — изнеженность, моду на французскую утончённость, интерес к наукам вместо физической доблести. Когда же я услышал, как юный князь жаловался на усталость после верховой прогулки, я не сдержался и произнёс эти слова, вырвавшиеся из самой глубины души.

Но позже я осознал: дело не только в телесной силе. В ту минуту я оплакивал утрату целой эпохи — времён, когда человек ощущал единство с землёй, когда труд закалял не только мышцы, но и дух. Возможно, старики всех времён повторят мою ошибку: станут сравнивать реальных людей из прошлого с их образами в памяти, стёршими все несовершенства и закалившими истинную мощь ушедших поколений.