Когда переведутся донкихоты, пускай закроется книга Истории. В ней нечего будет читать.

Роль идеализма и самоотверженности в движении истории

Невыносимая тишина без биения сердца: Как родилась мысль о Донкихотах

Сижу за письменным столом в Баден-Бадене, июнь 1867 года. За окном бушуют политические страсти Европы, споры с Герценом о судьбах России всё ещё жгут сознание. В рукопись «Дыма» вплетена критика пустых политических мечтателей, но мысль глубже зацепила сознание. Вспомнились абсурдная храбрость Дон Кихота, его вера в Дульсинею и ветряных великанов, и вдруг образ предстал не смешным, а величественно трагическим. Я представил мир, где царят лишь трезвый расчёт и голый практицизм. Кто тогда поведёт за собой? Кто осмелится бросить вызов устоям во имя призрака справедливости? Тошнотворное ощущение пустоты охватило меня — словно я заглянул в будущего инвалида Истории, лишённого сердцебиения этих вечных безумцев. Их борьба, даже обречённая на видимое поражение, — порох, разгоняющий человеческую поступь. Когда оно перемелется полностью, последняя страница книги закроется навсегда — читать будет нечего, ведь дорогу осилит лишь идущий за мечтой, пусть и спотыкаясь. Цивилизация умрёт вместе с бескорыстием.