Ирония над материальным богатством при отсутствии духовной наполненности
Запоминаю тот душный вечер в аристократическом салоне Петербурга. Под треск свечей юный князь хвастливо рассказывал о полученном наследстве – имении с тремя тысячью крепостных душ. Ощутив восхищённые взгляды гостей, он продолжал рассуждать о благоустройстве земель, вальяжно поигрывая табакеркой. В миг наступившей тишины мой острый друг громко произнёс– как бы между прочим: «Князь! и три тысячи душ! А есть ли у него своя в придачу?» Воздух сгустился от напряжения. Князь побледнел и бессильно сел в кресло, а гости замерли в неловком молчании: ведь этот укол метко попал в самое сердце лицемерия, зажимавшего призрачный блеск могущества на нравственную пустоту.