Прошедшего не существует, пока будут существовать книги.

Книги как хранители исторической памяти и бессмертия прошлого

Откровение в библиотеке

Запах старинной бумаги ударил мне в ноздри, когда я переступал порог лондонского книгохранилища. Почти машинально протянул руку к громадному фолианту Суэтония — и вдруг замер. Крошащиеся страницы, написанные восемнадцать веков назад, до мельчайших подробностей описывали быт цезарей. Я ощутил, как нити времени сплелись у меня в ладонях: передо мной был не просто свиток, а живое дыхание Древнего Рима. В тот миг озарило: эти чернильные символы — волшебные капсулы, спасающие мысли, страхи и надежды предков от небытия.

Вернувшись в кабинет, я долго смотрел на заполненные полки. Вот Гомер, чьи ахеицы кричат «Илиады» из-под вековой пыли, вон шекспировские страсти, все еще пылающие на переплетах. Впервые я ясно осознал: если книга открыта — она кричит «Есмь». И вывел на листе пергамента: «Прошедшего не существует, пока будут существовать книги». Кто возьмет в руки этот том, воскресит и мой вечерний кабинет, и тиканье часов, и сияние масляной лампы над исписанными листами. Таков бессмертный договор листа, чернил и читающего глаза.