Порой я читаю книгу с удовольствием, а к ее автору отношусь с ненавистью.

Противоречие между оценкой творчества и личности создателя

Как рождалось противоречие: мой опыт Свифта

Помню тот вечер в кафе на Флит-стрит, когда впервые взял в руки брошюру анонимного автора. Страницы пленяли умом и слогом — казалось, я держал кружево из слов. Но когда узнал, что автор — тот самый графоман, что месяцем ранее оклеветал моего друга, по телу пробежала дрожь. Я смеялся над его остротами, одновременно сжимая кулаки под столом. Лондонское лицемерие XVII века богато на такие типажи: талантливые перья, приросшие к гнилым душам.

Позже, в тишине кабинета, я сформулировал это противоречие: как можно обожать ребенка, презирая его отца? Книга — чистый кристалл мысли, выпавший из грязного раствора человеческой натуры. Ведь и архиереи носят золотые ризы поверх гнойных ран. Так возникла моя идея: обществу нужны книги, а не истинные портреты их создателей. Перо отделилось от руки — и обрело бессмертие, пока автор гнил заживо в собственных пороках.