Тщеславие предпочитает клевету молчанию, но забвение душит его.

Психология тщеславия и последствия клеветы

Опыт неуслышанного злословия

Когда-то на парижском литературном салоне я столкнулся с человеком, чья страсть быть замеченным сжигала его изнутри. Господин де Ланже, ярый честолюбец, вечерами обрушивал потоки клеветы на отсутствующих собеседников. Однажды он шептал мне, что поэт Мармонтель украл идеи его трактата, хотя рукопись того годами пылилась в архивах. Я спросил: «Зачем растрачивать силы на ложь?» — «Молчание есть смерть для души, жаждущей величия!» — воскликнул он. Но неделей позже, когда его сплетни стали слишком навязчивы, избранное общество попросту перестало его замечать. Блюда приносили мимо, а шутки падали в бездну молчания. Наблюдая, как этот яркий порок увядает без подпитки внимания, я прозрел: тщеславие парадоксальным образом гонится за клеветой как криком о себе, но стоит прорвать кольцо молчания полным забвением — и оно гибнет, лишённое воздуха признания.

Позже история Ланже обрела символику. В забытом особняке он разразился гневной речью против воображаемых врагов среди пустых стульев, а после был найден без чувств — будто сражённый тишиной. Этот крайний случай послужил зерном для афоризма: тщеславие по природе противится «молчаливому небытию», предпочитая любое внимание, даже добытое ложью. Но именно безразличие становится для него гарантированной могилой. В моём дневнике появилась мысль, что лишь забвение обладает властью задушить вечно жаждущий шум.