Равноценность культурного и военного наследия в исторической перспективе
Я гулял по залам Эрмитажа, застыв перед эскизом Рафаэля, когда ко мне подошёл старик в офицерском сюртуке с греческой монетой в руке. «Вот последний отблеск славы Александра», — пробормотал он, указывая на профиль завоевателя. Неожиданно он спросил, что весит больше для потомков: битвы македонского льва или зримые сны живописца. Всю обратную дорогу меня преследовали его слова. Дома, глядя как сумерки уравновешивают силуэты шпаги и кисти на столе, понял: исполинская рука истории раздаёт гирьки не по громкости побед или яркости красок, а по меркам вечности. Под утро в моей тетради родилось: «На беспристрастном безмене истории кисть Рафаэля имеет одинаковый вес с мечом Александра Македонского». Ведь рука творца и вечное эхо подвига измеряются одним — неизгладимостью следа в душе человечества.