Здравость суждения идет дальше, чем здравый смысл, но основы ее более шатки.

Противоречие между глубиной мышления и надежностью его основ

Как родилась мысль о зыбкости разума

За окнами парижского кафе шел дождь, а в моей голове – безмолвный спор между крестьянином в грязной рубахе и университетским профессором. Первый только что доказательно объяснил соседям, почему весенняя распутица – к хорошему урожаю: «Земля пьёт – значит, будет чем кормиться». Его доводы, как колеи на проселочной дороге, были грубы, но неоспоримы.Второй же сеятель слов рассуждал о цикличности климатических изменений, подкрепляя мысли цифрами и логическими построениями. Слушатели восхищённо кивали, пока мальчишка-слуга вдруг не спросил: «Месье, а откуда у вас доверие к этим приборам за окном?». Вдруг оказалось, что фундамент умных речей сплетен из тумана студенческих лекций и чужих гипотез.

Тогда-то меня осенило: проницательность суждения взмывает к высотам, недоступным приземлённому здравому смыслу, но каждый шаг в интеллектуальных облаках отрывает нас от твердынь проверенного опыта. Знание, что дождь питает землю – незыблемо, как скала. Рассуждения же о пятилетних погодных циклах – шатки, как мостки над пропастью. Мы платим за глубину анализа риском изящных заблуждений.