Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня,
Парки бабье лепетанье,
Жизни мышья беготня,
Что тревожишь ты меня?

Размышления о монотонности времени и суете человеческой жизни

Мгновение, рожденное тишиной

Стоял глухой октябрьский вечер в Михайловском. Сидя у камина, я слушал, как в тишине кабинета точно отмеряет секунды старинный напольный часовой механизм. За окном беспокойно шумели крестьянки у колодца — их смешок и болтовня показались мне лепетом мифических Парок, неумолимо отсчитывающих человеческие судьбы. А на полу в гулком паркете вечно сновали мыши, вечная возня этих крошечных созданий вдруг явилась отражением всей нашей мельтешащей жизни. И тогда возник этот болезненный вопрос: почему стык вечности и мимолетности тревожит душу? Шурша пером, я торопливо набрасывал строфу, пытаясь запечатлеть экзистенциальную тоску между мерным шагом часов и вихрем суетного бытия.

Каждый удар маятника будто усиливал дисгармонию. Настенные часы превратились в символ неумолимого абсолюта, а женский смех за окном — в пародию на античных богинь, оплетающих наши дни пустыми словами. Даже мышиная возня у плинтуса стала метафорой мелкой человеческой деятельности. Так родились эти строки — крик беспокойства перед лицом всепоглощающей вечности, где мы всего лишь мимолетные теня на циферблате времени. Фраза схватила состояние, знакомое каждому: ощущение потерянности между бессмыслицей суеты и грозным ходом вечности.