Ни у одного народа вера в бессмертие не была так сильна, как у кельтов; у них можно было занимать деньги, с тем что возвратишь их в ином мире.

Влияние веры в бессмертие на бытовые практики кельтов

Кельтский долг, переходящий за грань смерти

Когда я впервые прочел у Гейне строку о кельтских займах, мне показалось это поэтическим преувеличением. Но работая над рукописями в Дублине, я наткнулся на свидетельство монаха IX века, описавшего, как вождь клана Бриген одолжил соседу стадо овец перед битвой, взяв с него клятву: «Вернешь на пиру в чертогах Мананнана». После гибели обоих в сражении их соплеменники считали долг погашенным – ведь встретились же души в Потустороннем мире! Я понял, что для кельтов смерть была лишь дверью в иное бытие, где сохранялись все земные обязательства.

Эта практика коренилась в их вере в реинкарнацию и вечность души. Друиды учили, что смерть – лишь короткий сон перед новым рождением. Поэтому клятва, данная под деревом тиса, считалась нерушимой во всех мирах, а финансовое соглашение становилось духовным обетом. Гейне блестяще уловил суть: подобный обычай мог возникнуть только у народа, для которого бессмертие было не абстракцией, а осязаемой реальностью, определяющей даже денежные отношения. Кельты буквально жили с мыслью, что все долги – и моральные, и материальные – еще сбудутся в вечности.