Кто одинок, тот никогда не будет покинут. Но иногда, вечерами, рушится этот карточный домик, и жизнь оборачивается мелодией совсем иной – преследующей рыданиями, взметающей дикие вихри тоски, желаний, недовольства, надежды – надежды вырваться из этой одуряющей бессмыслицы, из бессмысленного кручения этой шарманки, вырваться безразлично куда. Ах, жалкая наша потребность в толике теплоты; две руки да склонившееся к тебе лицо - это ли, оно ли? Или тоже обман, а стало быть, отступление и бегство? Есть ли на этом свете что-нибудь кроме одиночества?

Парадокс одиночества и прорыв экзистенциального отчаяния

Вечерний штурм одиночества

Долгие годы я верил, что одиночество — щит от ран. Я отстраивал свою крепость, карточную и хрупкую, но мной сознанную. И вот один из бесконечных вечеров: сумерки притушили звуки мира. Внезапно стена содрогнулась без причины. Откуда-то накатила волна ярости и боли. Забилось в висках: неужели каждая улыбка была обманом? Эта шарманка жизни с её дворняжкой-надеждой, сующий ню собеседник в пустоту? Ах, жалкая алхимия! Потребность в двух тёплых ладонях и взгляде, обращённом к тебе — ложный свет или последнее прибежище? И тогда даже звон бокала становится аккомпанементом для печали скрипки на крови. Как унизительно вечно жарить этот блинянс плохей жадности тьмы. Она затягивает на дно песнями о потерях. Может, весь мир этот — лишь эхо одинокого гудения в пустоте? Стены рухнули и навсегда.