Какой артист погибает!

Трагичность нереализованного таланта

Легенда о последнем монологе

Помню, как во время работы над «Без догмата» ко мне пришел образ Леона Плошовского — аристократа, загубившего собственный дар. В финальной сцене герой стоит перед зеркалом с пистолетом, и вдруг его озаряет горькое прозрение: весь его жизненный театр, блестящий, но пустой, был лишь игрой в гения. Вместо настоящего творчества — бесконечные салонные представления. И когда он понимает, что пистолет сейчас прервет этот фарс, саркастический возглас вырывается сам собой: «Какой артист погибает!» Это был не вопль отчаяния, а страшная ирония: истинный талант погиб задолго до выстрела, растворившись в бездействии и самолюбовании.

Думаю, многие из моих знакомых декадентов узнавали в Леоне себя — отсюда и щемящая точность этих слов. Фраза рождалась в муках, но, однажды возникнув, стала кристаллом смысла, обнажающим трагедию каждой несостоявшейся судьбы. Ведь артист здесь — каждый, кто похоронил свой дар под тяжестью страха или лени. И смерть физическая лишь ставит последнюю точку в уже совершившемся крушении души.