Моральные требования к правителю в системе абсолютизма
Я часто вспоминаю тот вечер в Берлине 1878 года, когда после изматывающих дебатов об антисоциалистическом законе ко мне подошел молодой аристократ, возмущенный решениями кайзера. За бокалом рейнвейна он вопрошал, почему власть монарха не ограничена конституцией. Именно тогда меня осенило: проблема не в абсолютной власти как таковой, а в людях, которые ее носят. Я видел, как Вильгельм I ночами штудирует доклады, как он мучается, выбирая между интересами юнкеров и рабочих, как лично проверяет отчеты о расходах казны. Его пальто с потертыми локтями стало для меня символом истинного правления.
Глядя на пламя камина, я объяснял юноше главный парадокс абсолютизма: чем больше власти сосредоточено в одних руках, тем выше требования к характеру того, кто ее держит. Не роскошь и не титулы определяют монарха, а железная воля служить Отечеству. Каждый раз, подписывая указ, он должен помнить — его прихоти недопустимы, ибо в этом вся суть власти: не право на произвол, а груз ответственности. Как Наполеон пал, забыв о скромности, так и любой правитель рухнет без честности перед самим собой. На прощание я заметил: «Корона тяжела лишь тому, кто не научился нести ее в душе прежде, чем возложить на голову».