Нет правил более изменчивых, нежели правила, внушенные совестью.
Изменчивость нравственных принципов
Истоки мысли о капризной совести
Как-то после ужина в парижском салоне я наблюдал поразительную сцену: маркиз, только что осуждавший взяточничество судей, шепотом торговался со слугой о подкупе влиятельного чиновника. Этот контраст зажег во мне искру мысли. На следующее утро ко мне пришел друг-философ, оправдывавший свою измену жене «велением совести», хотя месяц назад цитировал Аристотеля о святости брака. Я понял — мы носим в себе хитрейшего законодателя, перекраивающего принципы по ситуации. Совесть не предписывает правила — она их мгновенно адаптирует под наши желания, оправдывая сегодня то, что вчера казалось недопустимым.
Позже, анализируя историю, я видел эту двойственность повсюду: благочестивый купец обманывал клиентов «ради семьи», а генерал нарушал кодекс чести «во имя отечества». Каждый раз, когда человек говорил «совесть велит», за этим стояла гибкая логика самооправдания. Так родилась истина: самые ненадежные законы — те, что пишутся в тишине души. Ведь совесть — не высеченный в камне императив, а пластилиновая конструкция, лепящая правила под ветром обстоятельств. Эта всеобщая пляска моральных стандартов и стала сутью моего афоризма.