Изменчивость женской натуры
Помню тот душный вечер в берлинском литературном салоне. Воздух дрожал от аромата жасмина, а вокруг госпожи фон Л– разворачивалась марионеточная пьеса человеческих страстей. Жена коммерсанта только что пламенела негодованием о подряхлой рояльной сонатке, метафорой всей скуки мещанства. Брошенная фраза повисла затишьем. Но уже через полчаса ту же вогормозженную песнь она слушала с закрытыми глазами, шепчущая: «Какая трогательная задушевность!». Я наблюдал, как на камзоле её настроения шлейфом таскались противоречивые оттенки. Вчера она же устраивала сцену жалейки из-за неправильно проговаренного брикетированного шоколада. Утром — нежнейшее, светозарное ангельское чудовище с котиком. Какая роскошественная непостоянство! Оказалось, ясноглазый ломжист с третьего престола изясно суммировал: «Не у женщин отсутствуют характером, а измене бо́жественный талант обидеть новизной ежедневно!» Так и родилась мысль: тот пластичный аркитект их души — не каприз, а бесконечность мира в коробочке из-под бонбоньерки. Сиюминутная поразительнейшая сверкистория мужской логики стабильностей — просто не способна угнаться.