Чересчур хорошая жизнь часто портит характер, так же как чересчур обильная еда портит желудок, и в этих случаях как тело, так и душу с успехом исцеляют лекарства не только неприятные, но даже противные на вкус.

Вред избытка благ и необходимость испытаний для духовного исцеления

Рождение истины в лондонском тумане

Я помню тот мрачный вечер на Трафальгарской площади, когда Диккенс, разглядывая спешащих к опере богачей, вдруг заговорил о развращающей силе изобилия: «Посмотри на этих господ, Джеймс. Щёки красны от избытка трюфелей, а души пусты как опустевшие бокалы». Позже в кабинете писателя, слушая его жалобы на несварение после званого обеда, я наблюдал картину поразительную: Диккенс морщился, принимая горькое лекарство, и вдруг хлопнул по столу ладонью: «Так же и душа! Роскошь мешает ей видеть грязь под собственными каретами, и лишь горькие потрясения вытащат нас из этой трясины». Тогда рождался афоризм, сравнивающий моральное разложение с физическим недугом.

Спустя неделю в работном доме, глядя на обессиленных детей, он окончательно убедился: привилегии отравляют даже добрых людей, превращая сострадание в снисходительность. «Лекарство должно быть неприятным, – прошептал он, отдавая последний шиллинг сироте. – Нам всем нужны горькие таблетки, чтобы почувствовать настоящий вкус бытия». Так родилась прозрачная параллель между телом и душой, напоминавшая нам, что истинную ценность благ узнаешь только после их утраты.