Кто не хочет быть фигляром, пусть избегает подмостков: взобравшись на них, не фиглярствовать уже нельзя, иначе публика забросает вас камнями.

Невозможность избежать публичных обязательств после вступления на видную роль

Как родился афоризм Шамфора о фиглярах и сцене?

Парижский салон 1780-х гудел от споров. Ко мне подсел молодой актёр, бледный от волнения. Он только получил роль в Комеди Франсез, но вместо радости в его глазах читался страх: «Себастьян, я ненавижу эту ложь! Должен улыбаться меценатам, чьи взгляды мне отвратительны, играть дурака ради аплодисментов. Но сойти со сцены — значит потерять всё». Я наблюдал, как дрожали его руки над кофе. Ведь он уже взошёл на подмостки — точёный фасад театра стал его клеткой. Публика, как древнегреческая толпа, требовала масок и шутовства за свои монеты. Отказаться играть? Его бы освистали или разорили антрепренёры. Именно тогда меня осенило: проблема не в актёре, а в самой природе публичности.

Позже, записывая эту мысль, я видел не только театр. Клерки, судьи, придворные — все они были моими «фиглярами». Если ты согласился на роль власти, льстеца, трибуна — ты обязан исполнять её до конца. Нельзя занять кафедру и читать тихие молитвы себе в рукав. Зрители — неважно, партер или народ — немедленно закидают тебя камнями за отступление от сценария. Мой совет стал философским законом: хочешь сохранить честность — беги от подмостков, пока не поздно. Ибо восхождение на них есть первый акт предательства себя.