Пессимистичная оценка исторического процесса как череды разочарований, где действуют лишь корыстные обманщики и наивные простаки
Сигаретный дым вился над стопками исторических томов в кабинете Гонкуров, когда Эдмон, отложив книгу о Великой французской революции, горько усмехнулся. В тот вечер 1860 года братья в который раз обсуждали, как Максимилиан Робеспьер, начавший как честный идеалист, превратился в кровавого фанатика. Мы с Жюлем годами изучали летописи, но лишь сейчас осознали жуткую закономерность: история не учит человечество, а лишь источает горечь разбитых иллюзий.
Склонившись над дневником, Жюль произнес слова, ставшие приговором: «Она словно театр абсурда, где на авансцену выходят либо расчетливые плуты, вроде кардинала Мазарини, либо святые дураки вроде Людовика XVI». Эдмон записал эту мысль, глядя на огни Парижа за окном, — города, который видел столько обманов и наивной веры в добродетель власти. Их озарение родилось не из книг, а из живого наблюдения за Второй империей Наполеона III, где цинизм политиков и доверчивость толпы создавали вечный порочный круг.