Значение свободы для исторической науки
Однажды, наблюдая за возмутительной лестью придворных историков, прославлявших деспотичного монарха, я ощутил глубочайшее отвращение к их трудам. Эти хроники казались мне лишь цепью пустых анекдотов о прихотях тирана и униженных придворных интригах. Я задался вопросом: где же настоящая история? Мой разум обратился к республиканскому Риму и Афинам, где граждане сами вершили свою судьбу. Эти страницы пылали подлинным драматизмом — борьбой идей, триумфом воли, рождением законов.
Именно тогда во мне созрело убеждение: только история свободного народа, созидающего совместное будущее, достойна исследования историка. В угнетённых обществах жалкие сюжеты о причудах правителей и страданиях масс не формируют великой летописи — они исчезают, как легковесные байки. Это прозрение стало для меня маяком, освещающим подлинную ценность исторической науки.